КомпьюАрт

5 - 2012

Под аркой победы. Часть 2. Мемуарная литература об Отечественной войне 1812 года

Алексей Венгеров, профессор, докт. техн. наук
Алексей Венгеров, профессор, докт. техн. наук

«Письма русского офицера» Федора Глинки (1815-1816)

Долгое время «Письма русского офицера» считались едва ли не лучшим из всего написанного о наполеоновских войнах. Журнал «Русский вестник», в 1812­1813 годах первым опубликовавший некоторые из «Писем» Федора Николаевича Глинки, сравнивал их с самым известным эпистолярным произведением отечественной словесности — «Письмами русского путешественника» Н.М. Карамзина, но при этом карамзинские письма уподоблялись «песне соловья», а глинковские — «звуку оружия». Определение более чем лестное для автора, любившего повторять, что его «письма» рождались «не в уединении спокойном, но под небом, освещенном огнями обширных пожаров, посреди шума сражения, наконец, во время долговременного томления Отечества».

Глинка знал о войне не понаслышке. Окончив 1­й Кадетский корпус, в 1802 году он был выпущен прапорщиком в Апшеронский мушкетерский полк, вместе с которым прошел австрийскую кампанию 1805 года, участвовал в делах и сражениях при Амшттетене, Кремсе, Ольмюце, Аустерлице. В сентябре 1806 года вышел в отставку «за болезнью» и поселился в родовом имении.

Мирная жизнь смоленского помещика закончилась с началом наполеоновского нашествия. Присоединившись к действующей армии в Смоленске, Глинка видел гибель родного города, затем отступал вместе с полком, в котором служил его брат Григорий, а день Бородинской битвы провел неподалеку от ставки М.И. Кутузова, наблюдая за сражающимися.

Глинка Ф.Н. (1786—1880). Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием похода россиян противу французов, в 1805 и 1806, также Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1815 год. С присовокуплением замечаний, мыслей и рассуждении во время поездки в некоторые отечественные

Глинка Ф.Н. (1786—1880). Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием похода россиян противу французов, в 1805 и 1806, также Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1815 год. С присовокуплением замечаний, мыслей и рассуждении во время поездки в некоторые отечественные губернии. [В 8 ч.] М.: тип. С. Селивановского, 1815-1816.

Ч. 1. Описание похода против французов в 1805 году в Австрии. 1815. 242 с.: 1 л. ил.

Ч. 2. Мысли, замечания и рассуждения во время поездки по Смоленской и Тверской губерниям. 1815. 224 с.: 2 л. — портрет, чертеж.

Ч. 3. Мысли, замечания и рассуждения во время поездки по Тверской, Московской и Киевской губерниям. 1815. 189 с.

Ч. 4. Описание Отечественной войны 1812 года до изгнания неприятеля из России и переход за границу в 1813 году. 1815. 257 с.

Ч. 5. Описание войны 1813 года по изгнании неприятеля за границу. 1815. 246 с.

Ч. 6. Обратный путь из Силезии в Россию; обозрения Смоленска после пожаров и разорения; путь до Вильны; путь через герцогство Варшавское; особенные замечания о Польше; Тадеуш Костюшко. 1815. 216 с.

Ч. 7. Описание Силезии и военных действий союзников под Рейном до взятия Парижа. 1815.201 с.: 3 л. — портрет, план, карта.

Ч. 8. Описание Парижа. 1816. 292 с.: 3 л. — портрет, ил.

 

1 октября 1812 года Ф.Н. Глинка был зачислен с прежним чином в Апшеронский полк и стал адъютантом генерала М.А. Милорадовича. Дрался при Тарутине, Малоярославце, Вязьме, Дорогобуже, Красном. С мая 1813 года по поручению командования составлял описание боевых действий минувшей кампании, опубликовал несколько военно­исторических трудов. Однако знаменитым имя скромного штабс­капитана сделали не они, а «Письма русского офицера», куда автор включил уже печатавшиеся ранее записки 1805 и 1806 годов, заметки о поездках по Смоленской и Тверской губерниям, но прежде всего — дневники и походные заметки, которые велись Глинкой от Смоленска до Парижа.

Московское купеческое собрание было открыто в 1804 году (в 1786-1796 годах — Купеческий клуб), помещалось на Ильинке, с 1839 года — на Большой Дмитровке, 17).

В первой половине XIX века членами Купеческого собрания могли быть не только купцы, но также профессора, врачи и художники. С 1859 года доступ в клуб не купцам был ограничен. С 1879 года в члены Купеческого собрания принимали 53 различия «званий и состояний». Купеческое собрание было одним из центров общественной и культурной жизни города и одновременно известнейшим карточным клубом. Здесь устраивались балы, маскарады, концерты, литературные вечера. К 1913 году собрание насчитывало 1166 членов. В январе 1918 года прекратило существование.

Издание вышло в восьми цельнокожаных переплетах. На крышках орнаментальные рамки золотого тиснения. На корешках орнаментальный узор и ярлыки красной кожи с золототисненым заглавием и номерами частей, форзацы «мраморной» бумаги. Формат издания 18x11 см.

На передних форзацах экслибрис «Библиотеки Московского Купеческого Собрания». На титульных листах штемпель черной тушью: «Собственность Моск. Купеческ. Собрания». Иллюстрации иллюминованы от руки акварелью. Первое отдельное издание знаменитой книги, в отличной сохранности, с полным комплектом иллюстраций. Библиографическая редкость.

Ч. 8. Титульный лист и гравюрный портрет прусского короля Фридриха Вильгельма III

Ч. 8. Титульный лист и гравюрный портрет прусского короля Фридриха Вильгельма III

Книгу ждал восторженный прием. «Письма эти по появлении своем имели блистательный успех, — вспоминал литератор Н.В. Путята, — они с жадностью читались во всех слоях общества, во всех концах России. Красноречивое повествование о свежих еще, сильно волновавших событиях, живые, яркие картины, смело нарисованные в минуту впечатлений, восторженная любовь ко всему родному, отечественному и к военной славе — всё в них пленило современников».

Иллюстрация: план Парижа с окрестностями

Иллюстрация: план Парижа с окрестностями

В новой книге публика прежде всего оценила присущий автору талант рассказчика и глубокое знание им предмета повествования. Это был взгляд на войну изнутри. Ведь только профессиональный солдат мог, к примеру, так спокойно и достойно рассуждать о цене человеческой жизни в боевых условиях: «Мы живем под тучами дыма и в области огней. Смерть ходит между и около нас. Нет человека, который не видел ее каждый день, и каждый день тысячи достаются ей на жертву! Здесь люди исчезают, как тени. Сегодня на земле, а завтра под землей!.. Сегодня смеемся с другом; завтра плачем над его могилой!.. Тут целыми обществами переходят из этого на тот свет так легко, как будто из дома в дом! Удивительно, как привыкли здесь к смерти, в каких бы видах не явилась: свистит ли в пулях, сеется ли в граде картечи или шумит в полете ядер и вылетает из лопающихся бомб — ее никто не пугается. Всякий делает свое дело и ложится в могилу, как в постель».

Примеры черно-белой и цветной иллюстраций издания

Примеры черно-белой и цветной иллюстраций издания

Примеры черно-белой и цветной иллюстраций издания

Тираж «Писем русского офицера» быстро разошелся. В предисловии к одному из позднейших переизданий Ф.Н. Глинка рассказал поучительную историю: «В 1817 году посетили меня в один вечер Жуковский, Батюшков, Гнедич и Крылов. Василий Андреевич первый завел разговор о моих “Письмах русского офицера”, заслуживших тогда особенное внимание всех слоев общества. “Ваших писем, — говорил Жуковский, — нет возможности достать в лавках... При таком требовании необходимо новое издание. Тут, кстати, вы можете пересмотреть, дополнить, а иное (что схвачено второпях, на походе) и совсем, пожалуй, переписать”. Гнедич и Батюшков более или менее разделяли мнение Жуковского. Крылов молчал и вслушивался, а наконец заговорил: “Нет, — сказал он, — не изменяйте ничего: как есть, так тому и быть. Не дозволяйте себе ни притягиваний нового к старому, ни подделок, ни вставок: всякая вставка, как бы хитро ее ни спрятали, будет выглядеть новою заплатой на старом кафтане... Представьте историку изыскивать, дополнять и распространяться о том, чего вы, как фронтовой офицер, не могли ни знать, ни ведать! И поверьте, что позднейшим читателям и любопытно, и приятно будет найти у вас не сухое официальное изложение, а именно более или менее удачный отпечаток того, что и как виделось, мыслилось и чувствовалось в тот приснопамятный 12­й год”».

Глинка послушался совета старого баснописца: «Письма русского офицера» остались в своем первозданном виде и с тех пор ценятся как один из наиболее значительных памятников отечественной батальной литературы. Достаточно сказать, что ими пользовался Л.H. Толстой, когда работал над романом «Война и мир».

«Записки о войне 1812 года» Алексея Ермолова (1864)

Вскоре после смерти Алексея Петровича Ермолова (1777—1861) русский эмигрант­генеалог, известный собиратель и публикатор секретных исторических материалов князь Петр Владимирович Долгоруков сообщил своему другу, тоже эмигранту, князю Ивану Сергеевичу Гагарину: «Я получил подлинник “Записок” Ермолова о 1812 годе, которые напечатаю». К этому времени (письмо датировано 31 октября 1862 года) у Долгорукова, к явному неудовольствию Герцена и Огарева, увидевших, очевидно, в своем соратнике по вольной печати опасного конкурента, появилась своя типография, где печатались в том числе его собственные периодические издания — газета «Листок» и журнал на французском языке «Le veridique» («Правдивый»). В 1863 году в этой типографии увидели свет “Записки” Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года».

Создавались записки в 1818­1824 годах, когда Ермолов покорял Кавказ, командуя Отдельным кавказским корпусом и исполняя обязанности главноуправляющего Грузией. В основе мемуарных очерков лежали его дневниковые записи (частично сохранившиеся до наших дней), позволившие с максимальной точностью воспроизвести события минувшей войны. Составляя записки, автор предназначал их не для печати, а «для прочтения в кругу самых близких друзей своих». Однако знакомство с воспоминаниями прославленного генерала не ограничилось избранным кругом. В публике распространялись многочисленные списки мемуаров, при этом переписчики, по утверждению автора, нередко делали в них пропуски и произвольные дополнения. Ермолову удалось достать три таких искаженных списка, авторство которых он отрицал. У историков войны 1812 года нет единого мнения о том, вносились ли изменения в текст исключительно переписчиками или самим Ермоловым, несмотря на его постоянные опровержения.

Записки Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года. Лондон: Тип. кн. Петра Влад. Долгорукова, 1863. 219 с., 22,5Ѕ14 см. В изд. обл. (а). Печатная обложка и титульный лист на русском и французском языках. Объявленная издательством цена — «7 шиллингов, или 2,5 прусских талера». Выходные данные типографии (б): Лондон. Печатано в типографии кн. <язя>

Записки Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года. Лондон: Тип. кн. Петра Влад. Долгорукова, 1863. 219 с., 22,5Ѕ14 см. В изд. обл. (а). Печатная обложка и титульный лист на русском и французском языках. Объявленная издательством цена — «7 шиллингов, или 2,5 прусских талера». Выходные данные типографии (б): Лондон. Печатано в типографии кн. <язя>

Записки Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года. Лондон: Тип. кн. Петра Влад. Долгорукова, 1863. 219 с., 22,5Ѕ14 см. В изд. обл. (а). Печатная обложка и титульный лист на русском и французском языках. Объявленная издательством цена — «7 шиллингов, или 2,5 прусских талера». Выходные данные типографии (б): Лондон. Печатано в типографии кн. <язя>
Петра Влад. Долгорукова

Современники Ермолова неоднократно выражали желание выпустить в свет его записки. В апреле 1833 года с подобным предложением обращался к отставленному от дел генералу Александр Пушкин. Но Ермолов не спешил обнародовать свои сочинения. Лишь в последние годы, следуя настоятельным просьбам близкого окружения, он начал готовить записки к изданию, которое по условию должно было выйти только после его смерти. Просматривая свои старые рукописи, Ермолов вносил изменения в текст, сам переписывал страницы набело, но довести эту работу до конца не успел. Наследником архива Ермолова, в том числе и записок, стал его племянник Николай Петрович Ермолов.

Ни в процитированном выше письме Гагарину, ни в предисловии «От издателя» Долгоруков не назвал корреспондента, приславшего ему «подлинник» записок. В предисловии о владельце рукописи говорилось весьма неопределенно как об «одном человеке», к которому Ермолов «питал полное доверие». Более того, завершая предисловие краткой биографической справкой о Ермолове, полученной вместе с записками, издатель счел нелишним сделать следующее заявление: «Выписав эти страницы из письма лица, приславшего нам “Записки” Алексея Петровича, мы, зная дикие понятия петербургского правительства о гласности вообще и за границею в особенности, считаем долгом присовокупить, что никто из членов фамилии Ермоловых не участвовал в присылке нам этих записок».

Первая полоса издания

Первая полоса издания

Кроме «Записок Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года» (традиционное название «Записки генерала Ермолова, начальника главного штаба 1­й Западной армии в Отечественную войну 1812 года»), в издание Долгорукова вошли «Записка о службе артиллерии генерал­майора Ермолова до 1812 года включительно» и разного рода официальные документы времен Отечественной войны, составившие раздел «Приложения». В этом разделе оказались секретные предписания Ермолову от великого князя Константина Павловича, записки к нему графа А.А. Аракчеева и атамана М.И. Платова, рапорты и отношения генералов М.А. Милорадовича и П.П. Коновницына, адмирала П.В. Чичагова. Особый интерес представляли письма Александра I Кутузову, в одном из которых император выражал благодарность главнокомандующему за сражение под Бородином, а в другом высказывал недоумение по поводу сдачи Москвы без боя.

Почему записки Ермолова попали в разряд потаенной литературы наряду с воспоминаниями декабристов или, к примеру, секретными приказами и донесениями, менявшими представление о каком­либо историческом событии или политическом деятеле? В войну 1812 года Ермолов — генерал­лейтенант, начальник штаба 1­й армии, находившийся в прямом подчинении Кутузова, участник сражений под Бородином и Малоярославцем, лично водивший в атаку солдат. Его осведомленность о подоплеке важнейших стратегических решений, острый независимый ум в сочетании с беспощадной язвительностью в оценках тех или иных личностей — всё это нашло отражение в записках Ермолова. Лишенные привычной патриотической патетики, они являли собой образец лаконизма, точности и внутренней динамики, позволявшей говорить о литературном даровании мемуариста. Популярность запискам придавало, конечно, и их рукописное бытование, и упорное нежелание автора их обнародовать. В настоящее время, при всем обилии и разнообразии опубликованных источников, записки Ермолова остаются документом первого ряда по истории Отечественной войны 1812 года. 

КомпьюАрт 5'2012

Выбор номера:

heidelberg

Популярные статьи

Удаление эффекта красных глаз в Adobe Photoshop

При недостаточном освещении в момент съемки очень часто приходится использовать вспышку. Если объектами съемки являются люди или животные, то в темноте их зрачки расширяются и отражают вспышку фотоаппарата. Появившееся отражение называется эффектом красных глаз

Мировая реклама: правила хорошего тона. Вокруг цвета

В первой статье цикла «Мировая реклама: правила хорошего тона» речь шла об основных принципах композиционного построения рекламного сообщения. На сей раз хотелось бы затронуть не менее важный вопрос: использование цвета в рекламном производстве

CorelDRAW: размещение текста вдоль кривой

В этой статье приведены примеры размещения фигурного текста вдоль разомкнутой и замкнутой траектории. Рассмотрены возможные настройки его положения относительно кривой, а также рассказано, как отделить текст от траектории

Нормативные требования к этикеткам

Этикетка — это преимущественно печатная продукция, содержащая текстовую или графическую информацию и выполненная в виде наклейки или бирки на любой продукт производства