КомпьюАрт

8 - 2005

Минускул — знакомый незнакомец

Владимир Чуфаровский

Невостребованное письмо, или Вводные замечания

О некоторых стереотипах восприятия минускула

Некоторые сведения по истории минускульного письма

Особенности символьного состава минускульного письма. Каролингский и посткаролингский минускул

Невостребованное письмо, или Вводные замечания

В настоящее отношение к минускульному письму весьма неоднозначно. Например, в вышедшей в 2003 году в Петербурге монографии «Шрифты для печати и Web­дизайна» Э.Файола минускульному письму посвящено меньше полутора страниц. Парадоксальность сложившейся ситуации придает то, что авторы зарубежных работ по данной тематике (некоторые из которых, кстати, фигурируют в библиографии к вышеупомянутой книге) совершенно с ним не солидарны и уделяют минускульному письму куда больше внимания. К тому же существует немало работ отечественных палеографов, в которых развитие минускульного письма рассматривается в самом широком контексте — от Византии до Западной Европы — на протяжении почти десяти веков, причем среди этих исследователей ведущие позиции всегда занимали представители питерской школы. По стечению обстоятельств данные материалы остались достоянием в первую очередь академических кругов, что потребовало от автора дополнительных усилий по формированию доказательной базы для данной статьи.

К сожалению, в изданиях по шрифтовой тематике советских времен минускульное письмо практически не рассматривалось. Едва ли можно упрекнуть хотя бы одного из авторов того времени в некомпетентности. Основной причиной ограниченности сведений по минускульному письму в этих публикациях, по­видимому, было то, что у этого вида шрифтовой графики в стране развитого социализма практически отсутствовали прикладные перспективы. В результате в 80­х годах автор, впервые знакомясь с данной проблематикой, был немало озадачен, прочитав, что, хотя минускульное письмо было основой антиквы, готические шрифты при этом также считались разновидностью минускульного письма.

Подобный дефицит информации ограничивает креативные возможности отечественных практиков рекламно­издательского дела. При этом их западные коллеги не только не страдают от скудности информации, но и регулярно получают от фирм­поставщиков самые разные шрифтовые стилизации, сделанные на базе старой доброй минускульной каллиграфии. Именно поэтому данная публикация содержит значительное количество примеров шрифтов, созданных на базе графики минускульного письма.

В начало В начало

О некоторых стереотипах восприятия минускула

Как уже указывалось, в монографиях по шрифтовой графике советских времен и в современных отечественных изданиях о минускульном письме рассказывалось весьма кратко. Следствием такой лапидарности стало появление стереотипа, согласно которому этот минускульное письмо считалось лишь эволюционным этапом перехода от унциального письма к гуманистическому минускулу Ренессанса. Таким образом обесценивалось более чем семивековое минускульное графическое наследие, тем более что с появлением этой «малой» каллиграфии еще длительное время не выходило из обращения ни капитальное, ни унциальное, ни даже рустическое письмо. Более того, минускульному письму суждено было развиваться так, что внутри него столетиями существовали и прихотливо взаимодействовали различные каллиграфические техники, в том числе и готическое письмо.

Упрощенная картина развития минускульной каллиграфии, дающая (в лучшем случае) неполную информацию о развитии ручного письма, не может не привести к сужению креативного потенциала типодизайнеров. Проиллюстрируем этот тезис палеографическим материалом. Вначале рассмотрим два фрагмента, непосредственно связанных с историей западноевропейского письма (рис. 1 и 2).

На рис. 1 приведен фрагмент манускрипта, относящегося к первой половине XII века, с текстом из сочинений Блаженного Августина. Нетрудно видеть, что представленная графика находится в прямом родстве с тем стилем курсивного письма, который называют каролингским минускулом. Несколько забегая вперед, надо отметить очевидную связь этого письма со значительно более поздним письменным пошибом XV—XVI веков — гуманистическим минускулом… И все бы ничего, если бы этот памятник не принадлежал тому времени, когда, как часто считают, все писалось готическим письмом.

Практически к этому же периоду относится фрагмент епископского служебника, датируемого 1150—1160 годами (рис. 2). Графика этого фрагмента, в определенной степени корреспондируясь с готическим письмом, тем не менее является достаточно сглаженной и не содержит ни в нижних, ни в верхних сочленениях столь характерных для него жестких стрельчатых элементов.

Даже не прибегая к палеографическим источником, легко убедиться в явных стилевых различиях приведенных примеров. При этом оба рассматриваемых образца относятся к одному и тому же периоду, который принято называть ранней готикой. Следует отметить, что данные примеры письма не могут считаться образцами локальных каллиграфических различий, а демонстрируют весьма характерное явление для средневековой каллиграфии. Для того чтобы доказать справедливость этого тезиса, приведем еще два примера (рис. 3 и 4).

На рис. 3 показан фрагмент манускрипта, созданного во Франции в 1230­х и 1240­х годах и повествующего о галльских походах Юлия Цезаря. Хотя тексты на рис. 2 и 3 разделяет целое столетие, стилистическое сходство графики этих примеров достаточно очевидно и проявляется, в частности, в практически идентичных пропорциях большинства букв.

Достаточно близкий, хотя и несколько более размашистый пошиб применен в текстовом фрагменте конца XIII века, приведенном на рис. 4. Отметим, что образец письма в последнем примере является фрагментом исторического манускрипта, также созданного во Франции и рассказывающего о крестовых походах. Несмотря на то что Франция XII—XIII веков была признанным центром готического письма, в примерах на рис. 3 и 4, как и на рис. 2 практически отсутствуют столь характерные для литургических форм готического письма XII—XV веков стрельчатые элементы с двойным изломом. Кстати, именно поэтому в палеографии данный тип письма принято называть готическим минускулом. Это тем более справедливо, что в оригинальных документах размеры строчных букв без выносных элементов, как правило, не превышают 3 мм. Следует подчеркнуть панъевропейский масштаб данного явления, поскольку, как будет показано далее, в несколько более общем контексте тот же феномен был характерен и для самого конца готического периода.

Приведенные примеры опровергают стереотипы, связанные с упрощенной трактовкой важных этапов истории минускульного письма в предготический и готический периоды. Из них следует, что минускул, будучи практически исключенным из литургической и высокоуровневой государственной практики, все это время продолжал широко применяться в письме, а его генезис не только не был прерван в XII веке, но и продолжался до последующего перехода к ренессансным формам. Рассмотренные примеры наглядно демонстрируют тот факт, что на всем протяжении готической эпохи продолжали существовать и активно использоваться различные формы минускульного письма. Эта графика заключает в себе немало идей, которые получили дальнейшее развитие в шрифтовых стилизациях типодизайнеров 20­х годов, а затем, в новом качестве, перешли в компьютерный типозайн наших дней. Об этом мы еще поговорим, но прежде полезно рассмотреть некоторые принципиальные вопросы, связанные с региональными формами минускульного письма и с формированием прописного знакового ряда.

В начало В начало

Некоторые сведения по истории минускульного письма

Латинские энтимологические корни термина «минускул» свидетельствуют о том, что речь идет об уменьшенном письме, в чем и состоит его принципиальное отличие от античного предшественника — маюскула. Однако наглядная и вполне удобная на первый взгляд формула, строго говоря, не может быть признана точной. Сохранившиеся в жарком сухом климате Египта палеографические греческие папирусные памятники как птоломеевских времен, так и первых веков христианства дают примеры раздельного маюскульного письма с достаточно малым размером букв по высоте (порядка 2 мм). Примером подобного документа может быть греческий текст V века.

Специалисты­палеографы считают, что понятие «минускул» характеризует определенный вид письма безотносительно к жестко детерминированным размерным соотношениям. Согласно распространенному обиходному определению минускулом называют письмо в четырех направляющих прописных линиях, при котором тело буквы заключено между двумя внутренними линиями, а выносные элементы могут быть направлены к двум (верхней и нижней) наружным линиям. При этом маюскул определяют как письмо, при котором буквы располагаются между двумя линиями. С формальной точки зрения такая дифференциация не является жесткой, поскольку можно найти примеры четырехлинейного позиционирования букв и в маюскульном унциальном письме. Следует отметить, что аналогичная ситуация имеет место и в более позднем полуунциальном письме (см. рис. 3).

В примерах на рис. 5 и 6 под нижнюю строку уходят элементы букв «p», «х» и «r», а за верхнюю строку выдаются штрихи у «h», «d» и «l». Именно поэтому один из основоположников современной палеографии, лейпцигский профессор Гардхаузен еще в конце XIX века указал, что существеннейшим фактором для классификации минускульного письма должны считаться начертания знаков, которые и в греческом, и в латинском вариантах начертания связаны со скорописной курсивной стилистикой.

С образованием в IV веке Византийской империи в ней стал развиваться свой пошиб курсивного письма, размеры букв которого были больше упомянутых античных образцов. Это письмо не сразу приобрело характерные для минускульного письма черты, однако к концу VIII века там сложился тот эталонный стиль письма, который стали называть византийским минускулом и который практически без изменений просуществовал до XV века. Пример византийского минускульного письма — фрагмент титульного листа греческого текста Евангелия от Луки XI века — приведен на рис. 7. Этому образцу было отдано предпочтение перед более ранними примерами, поскольку рисунок отчетливо демонстрирует курсивный лигатурный характер текста.

Для того чтобы избежать противопоставления греческого и латинского минускульного письма, следует напомнить, что только в VII веке в Византии греческий язык стал государственным, сменив использовавшийся ранее латинский. Однако греческие Ветхий и Новый Завет до Тридентского собора 1546 года были основными книгами католиков, несмотря на то, что отделение католической церкви от восточной церкви произошло уже в середине XI века. Именно поэтому монахи скрипториев католических монастырей практически до конца XVI века одинаково владели греческим и латинским письмом, что, кстати, в значительной степени отразилось в начертаниях букв латинского унциального письма. Поэтому вполне естественно, что последующий переход к минускульным начертаниям букв произошел эволюционным путем и не обошелся без применения сугубо греческих графем. Фрагменты латинских церковных текстов, приведенные на рис. 8 и 9, могут быть примерами реализации упомянутого эволюционного процесса.

На рис. 8 приведен фрагмент Служебника IX века. Из рисунка нетрудно видеть, что курсивный текст этого манускрипта имеет достаточно отчетливо выраженный переходный характер. Об этом, с одной стороны, свидетельствует значительная величина выносных элементов строчных букв, а с другой — наличие знаков с выраженным унциальным рисунком. Данный пример интересен еще и тем, что является одним из ранних образцов лигатур и слияний, которые через два века получили широкое распространение в письменной практике минускульного письма (см., например, лигатуру «ez» в первой и слияние «oc» во второй строках). Весьма показательно также и то, что в тексте на рис. 8 и в тексте Служебника X века (рис. 9) очевидным образом прослеживается уже отмеченная связь­сосуществование латинских и греческих начертаний символов. Более того, в обоих этих примерах наличествуют такие элементы средневековой стенографии, как тиронские знаки (см., например, четвертую строку на рис. 8 и нижнюю строку на рис. 9).

Рис. 9 является достаточно показательным примером североевропейского минускульного письма, характеризующегося также широким употреблением сокращенной записи слов (палеографы называют это суспензией), которые чтецы часто были вынуждены раскрывать надстрочными пояснительными комментариями — глоссами. Полезно отметить, что впоследствии все указанные особенности сохранились и в готических формах письма, став его неотъемлемой частью.

В несколько меньшей степени греческое влияние прослеживается в минускульном письме вестготов. Стилистика его является этапически дифференцированной — палеографы выделяют в нем ранние «арианские» формы, письмо мавританского и послемавританского периодов. Формат журнальной статьи вынудил автора отказаться от последовательного цитирования образцов вестготского минускула и ограничиться только стилизациями, связанными с этой графикой.

Рассказывая о распространении минускула в Европе, следует также упомянуть о социально­экономических обстоятельствах, способствовавших тому, что на рубеже VIII—IX веков минускул стал в этом регионе доминирующим. Связано это с тем, что к тому времени завоеванный арабами Египет был потерян для христианского мира как источник недорогого папируса, а пергамен, технология выделки которого уже была известна в Европе, стоил значительно дороже.

Объективности ради следует отметить, что основные потребители папируса в раннем Средневековье были сосредоточены в первую очередь в Византии. Как известно, Западная Европа с V по VII век пережила несколько волн варварских нашествий. Богатые римские провинции в Галлии и на Иберийском полуострове были захвачены франками и вестготами. Большую часть Италии после ее опустошения вандалами и гуннами с конца V века контролировали остготы, которых затем сменили лангобарды. Завоеватели­варвары принесли с собой не только экономический, но и культурный упадок. В сложившихся условиях письмо существовало при дворе и в священстве, а эти потребители еще задолго до завоевания арабами Египта ориентировались на долговечный пергамен.

Перечисленные обстоятельства позволяют значительному числу западных исследователей считать, что Византия ничуть не опередила Западную Европу в переходе на минускульное письмо. К сожалению, при этом часто упускается из виду то обстоятельство, что не только распространение грамотности, но и культурный уровень основных масс населения в Византии был неизмеримо выше, чем в остальных регионах Европы.

Важнейшим и во многом определяющим фактором в развитии вневизантийских региональных стилей письма была христианизация варваров. К таким региональным разновидностям, наряду с уже упоминавшимися вестготскими пошибами, необходимо отнести в первую очередь греко­остготский минускул (называемый часто беневентанским письмом), меровингское письмо у франков, а также островной «инсуларный» минускул, использовавшийся не только на Британских островах, но и на Севере Франции.

Несмотря на то что беневентанскому письму была посвящена отдельная статья (см. Компью а рт № 7'2005), данный вид минускула заслуживает краткого упоминания и в данной публикации. Как известно, беневентанская разновидность минускульного письма широко использовалась папской канцелярией в IX—XIII веках и потому не могла не оказать влияния на развитие всей европейской каллиграфии. Кстати, в интеллектуальную элиту, создавшую впоследствии каролингский минускул и группировавшуюся при Карле Великом, входил Павел Диакон, длительное время подвизавшийся в монастыре Монте­Кассино. На рис. 8 приведен фрагмент одного из минускульных манускриптов, созданных в этом монастыре на рубеже XI—XII веков.

Как следует из рис. 10, ритмический строй этой графики вызывает определенные ассоциации с просторным и пластичным южноевропейским готическим письмом.

Для беневентанских письменных памятников свойственны все уже упоминавшиеся особенности средневекового письма (см. также рис. 8 и 9): слияния, лигатуры, тиронские знаки и сокращенные формы написания слов. В контексте данной статьи необходимо отметить, что характерная графика версальных форм этого письма широко использовалась в Европе вместе с различными формами минускульного письма вплоть до XVII века.

Из всех упомянутых видов письма наиболее экзотичным и своеобычным было меровингское письмо. Данный вид минускульного письма применялся при дворе меровингской династии, правление которой во Франции длилось с конца V по конец VII века. Начиная с наиболее известного представителя этой династии, крещенного в православие (496 г.) Хлодвига, этот самый богатый, по тем временам, королевский двор Европы начал свое правление в союзе с просвещенной римской аристократией, оставшейся в Галлии со времен римского господства. Союз старой и новой элит стал основой меровингского ренессанса, впитавшего в себя остатки античного культурного наследия, носителем которого была римская знать. Одним из проявлений данного явления и был меровингский минускул. Этот специфический тип письма из­за своей вычурности длительное время не привлекал к себе пристального внимания исследователей и не имел прикладного значения, однако появившиеся в последнее время шрифтовые стилизации, созданные по мотивам этого типа графики, делают необходимым рассказ об этом типе минускула, просуществовавшего во Франции почти два века.

Поскольку меровингский минускул во многом основывался на римском курсиве, приведем фрагмент одного из хорошо известных образцов этого письма — равеннской рукописи, датируемой 572 годом (рис. 11). Графику же приведенного на рис. 12 примера хорошо сопоставить с текстовым фрагментом из так называемых меровингских дипломов.

«Островное» минускульное письмо (или инсулярный минускул), как уже упоминалось, появилось на Британских островах. Это письмо стало особо значимым для европейской каллиграфии. Определяющую роль в развитии данного вида письма сыграло то обстоятельство, что с V века, когда островные кельты приняли православное крещение, их культура развивалась не одно столетие обособленно от континентальной Европы и стала своеобразным историческим явлением, интерес к которому возрос в наше время. Инсулярное письмо сформировалось в период расцвета кельтской островной культуры, который пришелся на VI—VIII столетия. Отличительной особенностью развития этого вида письма было то, что оно несет в себе самые разные графические влияния — от рун до капитального и унциального римского и греческого письма, попавшего на острова после завоевания их римлянами в I веке до Рождества Христова. По этой причине была вполне закономерной трансформация иноземной письменности в угловатые, ломаные формы, характерные для местного рунического письма (рис. 13).

Приведенный на рис. 13 пример дает возможность убедиться в справедливости данной характеристики инсулярного минускула. Примечательной особенностью рассматриваемого примера является совместное употребление в нем унциальной и минускульной формы письма. Существенно важно для нас, что, как следует из указанного примера, размеры строчных букв минускульного письма и по своей природе маюскульного унциала здесь практически одинаковы.

Очень важно отметить, что изолированность Британских островов длительное время обеспечивала относительное спокойствие их жителям, а созданные там монастыри дали миру немало выдающихся просветителей и подвижников. Миссионерский подвиг этих церковнослужителей способствовал распространению не только христианской веры, но и древней кельтской культуры среди франков. В результате их деятельности на Севере и Северо­Западе Франции были основаны монастыри, в которых данный тип угловатого письма получил дальнейшее развитие. Выдающимся представителем этих проповедников был известный своими каллиграфическими познаниями Святой Колумбан, который основал в конце VI века монастырь Люксёй­ле­Бен. Знаменитая каллиграфическая школа, созданная в скриптории монастыря Люксёй, ее авторитет и влияние на другие региональные скриптории фактически заложили основу того пошиба ломаного, заостренного минускула, на базе которого к XII веку и возник тот стиль минускульного письма, который позже почему­то был назван готическим (то есть готским).

В начало В начало

Особенности символьного состава минускульного письма. Каролингский и посткаролингский минускул

Хорошо известно, что классическая латинская антиква была стилистически неоднородной, поскольку фактически была составлена из двух знаковых наборов: маленьких и больших букв. Основу такого набора составляют строчные буквы, создающие основное текстовое наполнение. Рисунок именно этих букв в наибольшей степени связан с той формой средневекового письма, которую называют каролингским минускулом, в то время как прописные буквы базируются на графике, фактически определяющейся монументальным письмом римской античности (с позднейшим добавлением нескольких «новых» букв). Следует отметить, что, несмотря на устоявшийся терминологический оборот «антиквенное письмо», собственно античные корни проследить в нем довольно сложно. Это связано с малым количеством письменных памятников типа «чернила на папирусе», поскольку политические и климатические условия с редневековья способствовали утрате большинства столь уязвимых материалов. Именно поэтому практически неограниченные по тем временам возможности, которые имели интеллектуалы — сподвижники Карла Великого (Алкуин, Павел Диакон, Рабан Мавр и Эйнхард) для реформирования и рационализации письма, отнюдь не сводили их труд к компиляции, основанной на классических античных образцах. Вводимое в империи усилиями реформаторов минускульное письмо уже при его создании не было неким унифицированным набором знаков. То письмо, которое мы называем сейчас каролингским минускулом, уже на этапе разработки предполагало наличие вариантов, рассчитанных как на начальное обучение, так и на «высокое» применение в имперской и церковной практике. Приходится констатировать, что реформаторы во многом опередили свое время, причем не только в каллиграфии. Полезно напомнить, что одним из элементов их реформ было введение восточной позиционной системы счисления, базирующейся на применении арабских цифр.

Истории, однако, суждено было развиваться так, что уже при внуках Карла Великого его империя распалась на части. Соответственно каролингский минускул не стал основополагающей единой каллиграфической системой христианской Европы, но вместе с тем способствовал развитию и совершенствованию региональных разновидностей минускульного письма на протяжении нескольких столетий. Именно поэтому еще долго не прекращался процесс стабилизации начертаний прописных букв, в общих чертах завершившийся только к концу XV века.

Обобщенной иллюстрацией генезиса средневекового письма может быть хорошо известный среди палеографов исторический каллиграфический образец, в котором собраны различные варианты начертания буквы «а», приведенный на рис. 14.

Нисколько не умаляя значимости и графических достоинств приведенного примера, с практической точки зрения его было бы полезно дополнить, как это уже делалось ранее, примерами, содержащими фрагменты конкретных письменных памятников.

Как известно, еще в доминускульное время во многом в ответ на потребности церковнослужителей для удобства зачтения, часто проходившее в условиях недостаточной освещенности, для отделения одного предложения от другого стали применяться увеличенные строчные буквы, которые нередко к тому же подкрашивались. Примером такой практики может служить рис. 15, на котором приведен фрагмент церковного документа, датируемого 750 годом (Веспасиановой Псалтыри).

Необходимо отметить, что, несмотря на то, что «унциальный» пример на рис. 15 формально выходит за тематические рамки данной статьи, он весьма важен, поскольку иллюстрируют один из начальных этапов формирования заглавных букв.

Как известно, в течение нескольких веков (см. КА №7) в качестве заглавных букв в ответственных и значимых книжных проектах как в догутенберговскую эпоху, так и в последующие времена применялись разработанные еще в XI веке в монастыре Монте­Кассино (см. рис. 11) версальные элементы, которые были впоследствии развиты и усовершенствованы в монастырях северной Италии. Однако при всех графических достоинствах ломбардских версалов требования живой практики письма настоятельно выдвигали вопрос о применении менее трудоемких, альтернативных способов написания заглавных букв. Такие подходы были достаточно очевидны и изначально базировались на графике римского капитального письма (подобный строй заглавных букв, как известно, пытались ввести в широкую практику еще Алкуин и его коллеги­реформаторы). Проблема состояла в том, что простой и геометрически отчетливый рисунок этих букв, многие из которых имели выраженные округлые элементы, в значительной степени диссонировал со стрельчатыми элементами строчных букв готического типа.

Исторически неопровержимым фактом является повсеместная поддержка Ватиканом готической стилистики и в архитектуре, и в письме. Поэтому с начала XII века не прекращались попытки создания в рамках готической каллиграфии заглавных букв, рисунок которых был бы близок к стилистике строчных. Одним из примеров реализации таких подходов может быть рис. 16, который содержит фрагмент манускрипта XII века (Монастырская хроника Сент­Браво из Гента).

В представленном примере значимым является не только наличие характерных переломов в рисунке заглавных букв, но и языкообразные приливные элементы у букв «B» и «P». Обращает на себя внимание также характерный североевропейский рисунок буквы «A», из которого столетия спустя образуется хорошо известное начертание этой буквы (утратившее перекладину) для такого готического долгожителя, как фрактура. Подробное описание приемов декорирования готических заглавных букв с их перепончатыми структурами и тонкими штриховыми элементами («кроссштрихен»), выходит за рамки данной статьи. При всех акцидентных достоинствах такая графика не отличалась удобочитаемостью, и как только Реформация фактически положила конец папскому диктату, то произошел быстрый откат и возвращение к удобочитаемой каролингской каллиграфии.

Для того чтобы проиллюстрировать преемственный характер ренессансного письма, приведем вначале пример одного из известных письменных памятников каролингского времени. На рис. 17 приведены фрагменты Библии, созданной в XI веке в монастыре Св.Мартина в Туре, где основной текст, выполненный слегка наклоненным беглым каролингским минускулом, сочетается с титульной надписью и с буквицей, близкой к «квадратному» маюскулу, причем рубрикационный текст создан в технике унциального письма.

Достаточно показательным может быть сопоставление рис. 17 и отделенного от него столетием манускрипта (см. рис. 1) с письменным памятником, созданным в 1520 году в королевском скриптории могущественного венгерского монарха и мецената Матвея Корвина. На рис. 18 приведен фрагмент титульного листа Псалтыри, созданной в этой знаменитом по тем временам придворном скриптории, где работали, в частности, многие известные итальянские мастера каллиграфии того времени. Замечательной особенностью этого письменного памятника является не только курсивный характер основного минускульного текста с лигатурными элементами, но и пластичная, «скользящая» графика прописных букв, что наглядно демонстрирует полную преемственность гуманистического письма ренессансной и постренессансной каллиграфии с минускульным письмом каролингских времен.

 

Окончание в следующем номере.

В начало В начало

КомпьюАрт 8'2005

Выбор номера:

heidelberg

Популярные статьи

Удаление эффекта красных глаз в Adobe Photoshop

При недостаточном освещении в момент съемки очень часто приходится использовать вспышку. Если объектами съемки являются люди или животные, то в темноте их зрачки расширяются и отражают вспышку фотоаппарата. Появившееся отражение называется эффектом красных глаз

Мировая реклама: правила хорошего тона. Вокруг цвета

В первой статье цикла «Мировая реклама: правила хорошего тона» речь шла об основных принципах композиционного построения рекламного сообщения. На сей раз хотелось бы затронуть не менее важный вопрос: использование цвета в рекламном производстве

CorelDRAW: размещение текста вдоль кривой

В этой статье приведены примеры размещения фигурного текста вдоль разомкнутой и замкнутой траектории. Рассмотрены возможные настройки его положения относительно кривой, а также рассказано, как отделить текст от траектории

Нормативные требования к этикеткам

Этикетка — это преимущественно печатная продукция, содержащая текстовую или графическую информацию и выполненная в виде наклейки или бирки на любой продукт производства